Главная страница Книги Ветхого и Нового Заветов Географические карты и таблицы Детская Библия, рассказы Гостевая книга

Найти: на
Иоанн Златоуст
Беседы на Книгу Бытие


б/а A Б В Г
Д Е Ж З И
К Л М Н О
П Р С Т У
Ф Х Ц Ч Ш
Щ Э Ю Я  


1-3 ... 4-6 ... 7-9 ... 10-12 ... 13-15 ... 16-18 ... 19-21 ... 22-24 ... 25-27 ... 28-30 ... 31-33 ... 34-36 ... 37-39 ... 40-42 ... 43-45 ... 46-48 ... 49-51 ... 52-54 ... 55-57 ... 58-60 ... 61-63 ... 64-65


БЕСЕДA XVI
О падении первозданных. И беста оба нага, Адам же и жена его, и не стыдястася (Быт. II, 25).
1.
Сегодня хочу открыть вам, возлюбленные, духовное сокровище, которое, будучи и разделяемо, никогда не истощается, всех обогащает, и нисколько не уменьшается, напротив еще и да умножается. И из чувственнаго сокровища если кто успеет взять хоть малую частицу, то составляет себе великое богатство; так и в божественном Писании, даже в кратком речении можно найти великую силу и несказанное богатство мыслей. Таково свойство этого сокровища: делая богатыми приемлющих его, само оно никогда не оскудевает, потому что его изливает обильно источник Духа Святаго. А ваше дело тщательно блюсти предлагаемое и твердо хранить в памяти, чтобы быть вам в состоянии легко следить за тем, что говорится. Лишь бы только мы с усердием делали зависящее от нас, а благодать готова, и ищет, кто бы принял ее в изобилии. Выслушаем же и сегодняшнее чтение, чтобы познать нам неизреченное человеколюбие Божие, и то, какое снисхождение Он явил ради нашего спасения. И беста оба нага, Адам же и жена его, и не стыдястася. Подумай о великом блаженстве (прародителей), как они были выше всего телеснаго, как жили на земле, будто на небе, и, будучи в теле, не терпели нужд телесных: не нуждались ни в крове, ни в доме, ни в одежде, и ни в чем другом подобном. Об этом сообщило нам божественное Писание не просто и не без намерения, но для того, чтобы мы, узнав о такой их безпечальной и безболезненной жизни, и об ангельском, так сказать, состоянии, когда увидим потом, что они всего этого лишились и из великаго обилия ниспали в самую крайнюю бедность, приписывали это их безпечности. Впрочем, надобно выслушать самое чтение. Блаженный Моисей, сказав, что (прародители) нага беста, и не стыдястася (так как они не знали, что были наги, потому что их облекала и украшала, лучше всякой одежды, неизреченная слава), говорит: змий же бе мудрейший всех зверей, сущих на земли, ихже сотвори Господь Бог. И рече змий жене: что яко рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго (Быт. III, 1). Смотри, какая зависть и многосплетенная хитрость лукавого демона. Видя, что созданный человек находится в высочайшей чести и почти ничем не меньше ангелов, как и блаженный Давид говорит: умалил еси его малым чим от ангел (Псал. VIII, 6), да и это малое ввел грех преслушания, потому что пророк сказал это уже после преслушания, - так видя на земле земного ангела и снедаемый завистию, виновник зла демон, который сам пребывал между вышними силами, но по развращению воли и безмерности злости ниспал с той высоты, употребил великую хитрость, чтобы лишить человека благоволения Божия и, сделав его неблагодарным, лишить его всех благ, дарованных ему человеколюбием Божиим. И что же делает? Нашедши этого зверя, т. е. змия, который превосходил смыслом других зверей, что засвидетельствовал и Моисей словами: змий же бе мудрейший всех зверей, сущих на земли, ихже сотвори Господь Бог- им воспользовавшись, как орудием, диавол чрез него вступает в беседу с женою, и увлекает в свой обман этот простейший и не- мощнейший сосуд. И рече, сказано, змий жене. Из этого заключай, возлюбленный, что вначале ни один зверь не был страшен ни мужу, ни жене; напротив, признавая свою подчиненность и власть (человека), и дикия и неукротимыя животныя были тогда ручными, как ныне кроткия.

2.
Но, может быть, здесь кто-нибудь придет в недоумение и захочет знать, не имело ли это животное и дара слова (lo&gou)? Нет, не должно так думать, но всегда следуя Писанию, надобно разсуждать так, что слова принадлежали диаволу, который возбужден был к этому обману своей завистию, а этим животным воспользовался, как удобным орудием к тому, чтобы, прикрыв обман свой приманкою, обольстить сначала жену, как всегда более способную к обольщению, а потом чрез нее и первосозданнаго. Итак, воспользовавшись этим безсловесным для устроения кова, (диавол) вступает чрез него в разговор с женою и говорит: что яко рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго? Смотрите, какая здесь чрезвычайно тонкая хитрость! То, чего Бог не говорил, диавол предлагает в виде совета и вопроса, как будто заботясь о них, потому что такое расположение выказывают эти слова: что яко рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго? Как бы так говорил лукавый тот демон: для чего (Бог) лишил вас такого наслаждения? Зачем не дозволяет вполне пользоваться райскими благами, предоставив наслаждаться созерцанием (их), не позволяет вкушать и от этого чувствовать тем большее удовольствие? что яко рече Бог? Для чего это? Что пользы жить в раю, коль скоро нельзя пользоваться тем, что есть в нем, а приходится испытывать тем большую скорбь, что смотреть можно, а удовольствия, происходящаго от пользования, не получать? Видишь, как он чрез эти слова, точно чрез приманку, впускает яд? Жене надлежало бы из самаго этого начала догадаться о крайней дерзости диавола, - что он умышленно говорит о том, чего нет, и еще как будто заботясь об них, (говорит) для того, чтобы узнать, что заповедал им Бог, и таким образом увлечь их к преступлению. Итак, жена могла тотчас узнать хитрость диавола, уклониться от беседы с ним, как говорящим пустое, и не довести себя до такого унижения; но она не захотела (этого). Ей следовало бы даже и не вступать в беседу с ним, а беседовать только с тем, для кого она сотворена, кому равна была по достоинству и создана помощницею. Когда же она, не знаю как увлекшись, вступила уже в разговор с змием и чрез него, как чрез орудие, приняла гибельныя слова диавола, и тогда, поняв несообразность слов его, и видя, что иное заповедал Создатель, а другое, противное словам Творца, говорил диавол, тотчас должна была отвратить слух, бежать от беседы с ним, и презреть дерзнувшаго изощрять свой язык против данной им заповеди. Но по крайней невнимательности она не только не уклонилась, но и вполне открыла ему заповедь Божию, повергла бисер перед свиниею, и исполнилось слово Христово: не пометайте бисер ваших пред свиниями, да не поперут их ногами своими, и вращшеся расторгнут вы (Матф.VII, 6). Это и было теперь: (жена) повергла божественные бисеры пред свиниею, пред этим злым зверем, или демоном, действовавшим чрез него, и он не только попрал их и воспротивился сказанному (от Бога), но обратившись увлек в бездну прослушания не только жену, но вместе с нею и первозданнаго. Так опасно открывать, без разсуждения, как пришлось, божественныя тайны! Да слышать (это) те, которые разглагольствуют со всеми без различия и без разсуждения. И Христос нам говорит не о чувственной свинье, но разумеет людей, подобных этим животным, валяющихся, подобно безсловесным, в нечистоте греха; а этим он вразумляет нас и обращать внимание на различие лиц, и тщательно разсматривать обстоятельства, при которых нужно открывать что-либо из слова Божия, чтобы не сделать вреда ни другим, ни себе. Таковые не только сами не получают пользы от предлагаемых им слов, но часто увлекают в одну с собою бездну погибели и тех, которые безразсудно отдают им эти драгоценныя жемчужины. Поэтому должны мы тщательно наблюдать за тем, чтобы и нам не потерпеть того же, что (потерпели) обольщенные ныне (прародители). Ведь, если бы и в данном случае жена захотела не повергать божественных жемчужин пред свиньею, то и сама бы не низринулась в ту бездну, и мужа бы не увлекла.

3.
Но послушаем, что она отвечает диаволу. Когда змей сказал: что яке рече Бог: да не ясте от всякаго древа райскаго? то жена говорит ему: от всякаго древа райскаго ясти будем: от плода же, сущаго [1] посреде рая, рече Бог, да не ясте [2], ниже прикоснетеся ему, да не умрете (ст. 2, 3). Видишь, какое коварство? (диавол) сказал то, чего не было, чтобы, вызвав ее на разговор, узнать, что было (на самом деле сказано). Жена, доверившись ему, как благорасположенному к ней, открывает всю заповедь, разсказывает обо всем подробно, и своим ответом отнимает у себя всякое оправдание. В самом деле, что можешь ты, жена, сказать (в свое оправдание). Рече Бог: да не яств от всякаго древа райскаго. Надлежало бы тебе отворотиться от него (диавола), как сказавшаго противное (истине), и сказать ему: поди прочь, ты - обманщик, не знаешь ни силы данной нам заповеди, ни величия того, чем мы пользуемся, ни обилия даров (Божиих). Ты говоришь, будто Бог сказал, чтобы мы не вкушали ни от какого древа райскаго; а Владыка и Создатель, по великой благости, дозволив нам пользоваться и владеть всеми (деревами), повелел воздерживаться от одного, это вследствие своей попечительности о нас, чтобы мы, чрез вкушение от него, не подверглись смерти. Ей нужно было, если бы она была благоразумна, сказавши ему эти слова, совсем отвернуться и более уже не говорить с ним и не слушать слов его. Но она, открыв заповедь и сказав, что говорил им Бог, принимает от диавола новое внушение, гибельнее и смертоносное. Когда жена сказала, что от всякаго древа райскага ясти будем, от плода же древа, сущаго посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся ему, да не умрете, тогда лукавый враг нашего спасения предлагает свое внушение, противное (слову) Господа. Тогда как человеколюбивый Бог, по великой попечительности, запретил вкушать для того, чтоб они не сделались смертными чрез прослушание, этот говорит жене: не смертию умрете (ст. 4). Какого же заслуживает жена оправдания в том, что так охотно слушала того, кто говорил так дерзко? Бог сказал: ниже прикоснетеся, да не умрете, а этот говорит: не смертию умрете. Потом, неудовольствовавшись противоречием божественным словам, он еще представляет Создателя завистливым, чтобы таким образом удобнее ввести в обман и, обольстив жену, достигнуть своей цели. Не смертию, говорит, умрете. Ведяше бо Бог, яко, в оньже [3] аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете, яко бози, ведяще доброе и лукавое (ст. 5). Вот, вся приманка! Наполнив чашу гибельным ядом, (диавол) подал ее жене, а та, не обратив внимание на смертоносное действие (если бы аахотела, она могла бы узнать это с самаго начала), но услышав от того, будто Бог потому запретил вкушать (от древа), яко отверзутся очи ваши, и будете, яко бози, ведяще доброе и лукавое, увлекшись надеждою на равенство с Богом, возмечтала наконец о себе много. Таковы-то ухищрения врага: он возводит лестью на большую высоту, низвергает затем в глубокую бездну. Возмечтав о равенстве с Богом, она спешила вкусить (плода) и туда устремляла и ум и мысль и ничего больше не видела, как то, чтобы испить чашу, растворенную лукавым демоном. А чтобы увериться тебе, что она заботилась об этом, лишь только приняла гибельный яд по совету змия, послушай, что говорит Писание: и виде жена, яко добро древо в снедь, и яко угодно очима видети, и красно есть еже разумети, и взя [4] от плода его и яде (ст. 6). По-истине, тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. XV, 33). В самом деле, отчего до внушения этого лукаваго демона ничего такого не испытывала (Ева), не подумала о дереве и не видела красоты его? Оттого что боялась заповеди Божией и будущаго наказания за вкушение. А теперь, когда она была обольщена этим лукавым животным, будто они не только не потерпят этого (наказания), но и сделаются равными Богу, надежда на это обещание побудила ее вкусить от древа, и она, не захотев остаться в своих границах, но признав врага и противника нашего спасения более достойным доверия, нежели слова Божий, не много спустя на самом опыте узнала гибельность внушения (диавольскаго) и несчастие, имевшее постигнуть их за вкушение. Увидевши, как сказано, яко добро древо в снедь, и яко угодно очима видети, и красно еже разумети, жена, по обольщению, конечно, диавола, в которое он ввел ее чрез змия, подумала сама про себя: если дерево и хорошо на вкус, и можете. так услаждать взор, и есть в нем некоторая невыразимая красота, да и вкушение от него доставит нам высочайшую честь, так что мы будем иметь одинаковое достоинство с Создателем, то почему же нам не вкусить от него?

4.
Видишь ли, как диавол увел жену в плен, увлек ея ум и заставил мечтать о себе выше своего достоинства, чтобы она, увлекшись пустыми надеждами, потеряла и то, что уже было ей даровано. И взя, сказано, от плода его, и яде: и даде мужу своему [5] и ядоста. И отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша (ст. 7). Что ты сделала, жена? Принявши этот гибельный совет, ты не только попрала данный от Бога закон и нарушила заповедь, и до такой дошла несытости, что не удовольствовалась столь многочисленными плодами, но еще дерзнула вкусить и оттого одного дерева, котораго Владыка повелел не касаться, поверила словам змия, сочла совет его более достойным доверия, чем данную Создателем заповедь, и допустила себя до такого обмана, что не заслуживает и извинения. Разве давший совет был одной с тобою природы? Это был из числа подчиненных, из числа рабов, состоящих под твоею властью. Зачем ты так посрамила себя и, оставив того, для кого ты создана, кому в помощь произведена, кому равна по достоинству, по существу и дару слова, решилась войти в разговор с змеем и чрез этого зверя принять внушение от диавола, и не смотря на то, что (это внушение) явно противоречило заповеди Создателя, не уклонилась, но в надежде на обещание дерзнула вкусить? Пусть так, - пусть ты саму себя ввергла в такую бездну и лишилась высочайшей чести: зачем же делаешь и мужа участником этого ужаснаго падения, и кому ты назначена быть помощницею, тому сделалась наветницею и чрез вкушение малой снеди лишила его, вместе с собою, благоволения Божия? Какое крайнее безумие довело тебя до такой дерзости? Тебе не довольно было вести безпечальную жизнь, быть облеченной телом и не нуждаться ни в чем телесном, пользоваться всеми райскими плодами, кроме одного дерева? Тебе не довольно было, что все видимое находилось в вашей власти и вы имели господство над всем? Обольщенная надеждами, ты хотела подняться на самую крайнюю высоту? Так вот ты на самом опыте узнаешь, что не только не приобретешь того (чего ты надеялась), но и всего, уже дарованнаго вам, лишишь и себя, и мужа, и оба придете в такое раскаяние, что признаете безполезным (сделанное), а лукавый демон, давший гибельный совет, будет смеяться и торжествовать над вами, как уже павшими и испытавшими подобное ему. Как он, возмечтав о себе более надлежащаго, ниспал из усвоеннаго ему достоинства и низвергнут с неба на землю, тоже самое захотел он сделать и с вами - чрез преступление заповеди подвергнуть вас наказанию смертью и удовлетворить своей зависти, как и премудрый сказал: завистью же диавола смерть вниде в мир (Прем. II, 24). И даде, сказано, мужу своему, и ядоста. И отверзошеся очи обема. Велика безпечность и мужа. Хотя (предлагавшая плод) была и одной с ним природы, и жена его, но ему, как живо помнившему заповедь Божию, нужно было предпочесть ее неуместному желанию жены, не принимать участия в преступлении, для кратковременнаго удовольствия не лишать себя стольких блага и не оскорблять такого Благодетеля, который явил ему столько любви и даровал такую безболезненную и безбедную жизнь. Разве не позволено было тебе в избытке наслаждаться всеми другими плодами райскими? Зачем же и ты не захотел соблюсти такую легкую заповедь? Но ты, конечно, услышал от жены об обещании лукаваго советника тотчас, сам увлекшись надеждою, принял участие с снеди. Поэтому и наказание простирается на обоих вас, и самый опыт научит вас - не верить внушению злого демона более, нежели Богу.

5.
И даде мужу своему, и ядоста. И отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша. Здесь рождается у нас весьма важный вопрос, (решить) который мы еще прежде обещали вашей любви. Справедливо спросит иной, какую силу имело это дерево, что вкушение от него открыло им глаза, и почему оно называется деревом познания добра и зла? Потерпите, если угодно, я хочу несколько поговорить с вами и об этом и научить вашу любовь, что, если мы захотим принимать с разсуждением то, что говорится в божественном Писании, то ни одно слово не покажется нам трудным. Не вкушение от дерева открыло им глаза: они видели и до вкушения. Но так как это вкушение служило выражением преслушания и нарушения данной от Бога заповеди, а за эту вину они лишились потом облекавшей их славы, сделавшись недостойными столь великой чести, то поэтому Писание, следуя своему обыкновению, говорит: ядоста, и отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша. Лишившись за преступление заповеди высшей благодати, они ощущают и чувственную наготу, чтобы из охватившаго их стыда вполне поняли, в какую бездну низвело их преступление Владычной заповеди. В самом деле, доселе они наслаждались такою свободою, и даже не знали, что были наги (они и не были наги, потому что их лучше всякой одежды покрывала вышняя слава), после же вкушения, т.е. после преступления заповеди, они дошли до такого унижения, что, не перенося стыда, стали уже искать покрывала. Учиненное ими преступление заповеди сняло (с них) ту чудную и необыкновенную одежду, то есть, (одежду) славы и вышняго благоволения, которою они были облечены, и в то же время возбудило в них чувство наготы, и покрыло их невыразимым стыдом. И сшиста, сказано, листвие смоковное, и сотвориста себе препоясания (ст. 7). Подумай, Возлюбленный, с какой высоты в какую глубокую пропасть низвергло их диавольское внушение. Облеченные доселе такою славою, они теперь сшивают листья смоковные и делают себе препоясание. Таков плод диавольскаго обольщения; такова хитрость этого внушения, что оно не только не доставило людям больших благ, но лишило их и тех, которыя они имели. Так как такая причина - вкушение - произвела преслушание, поэтому Писание говорит: и ядоста, и отверзошася очи их, разумея не телесные глаза, но умственное зрение. Так как они преступили заповедь, то (Господь) и дал им почувствовать то, чего прежде, по благоволению, какое Он оказывал им, они не чувствовали. Когда слышишь, что отверзошася очи их, понимай это так, что (Бог) дал им почувствовать наготу и лишение той славы, какою они пользовались до вкушения. А что таков обычай Писания, послушай, как оно говорит и в другом месте. Когда служанка Сарры, убежав от госпожи, блуждала и, повергши отроча под елию единою, издалече ожидала смерти его, (об ней Писание) говорит: отверзе Бог очи Агари (Быт. XXI, 19), не потому, чтобы она дотоле не видела, но потому, что Бог (в это время) возбудил ея ум. Видишь ли, что слово - отверзе относится не к телесным глазам, но к умственному зрению? Тоже самое можем сказать и касательно другого, возникающаго здесь, вопроса. Говорят: для чего это дерево называется древом познания добра и зла? Многие любители споров дерзают говорить, что Адам после уже вкушения от древа получил способность различать добро и зло. Думать так было бы крайне безумно. Чтобы никто не мог говорить так, для этак мы, предвидя это, недавно столько разсуждали о данной Богом человеку мудрости, доказывая ее наречением имен, какия дал он всем зверям, и птицам, и безсловесным (животным) и тем, что сверх этой высокой мудрости он удостоился еще и пророческаго дара. Как тот, кто дал имена и изрек такое чудное пророчество о жене, мог не знать, что хорошо и что худо? Если мы допустим это (чего да не будет!), то произнесем опять хулу на Создателя. Как Он давал и заповедь тому, кто не знал, что преступление (есть) зло? Это не так; напротив, он ясно знал это. Поэтому изначала (Бог) создал это животное (человека) самовластным: иначе не следовало бы его и наказывать за преступление заповеди, и награждать за ея соблюдение. Что он сделался смертным за преступление, это видно и из самой заповеди, и из последующих событий. Послушай, что сама жена говорила змею: от плода древа, еже посреди рая, рече Бог, да не яств от него, да не умрете. Значит, до вкушения они были безсмертны: иначе Бог, и после вкушения, не навел бы на них смерть в виде наказания.

6.
Кто же потерпит тех, которые хотят утверждать, что человек получил познание добра и зла после вкушения от древа, тогда как он и до вкушения был исполнен такой мудрости, и сверх мудрости удостоился еще благодати пророческой? И как можно согласить с разумом то, что козы и овцы, и все безсловесныя знают, какая трава годна им в пищу, какая вредна, от каких нужно особенно воздерживаться, и к каким обращаться, а человек - разумное животное, не знал, что - добро и что - зло? Но вот, скажут, Писание назвало это дерево деревом познания добра и зла. Знаю это и я. Если постараешься узнать особенности (ta_ i(diw&mata) божественнаго Писания, то поймешь, почему оно дало этому дереву такое название. Так названо оно не потому, что сообщало такое познание; но так как у него (peri_ au)to_) совершилось преступление заповеди и от него (e0c e9kei/nou) потом уже явилось познание греха и стыд, поэтому оно так названо. Божественное Писание имеет обычай по совершившимся событиям называть те места, где эти события случились. Потому божественное Писание назвало это дерево деревом познания добра и зла, что у него должно было совершиться преступление и(ли) соблюдение заповеди. Человеколюбивый Господь, искони и изначала желая вразумить и внушить человеку, что у него есть Создатель и Творец, произведший все видимое и сотворивший его самого, благоволил показать ему Свою власть в этой малой заповеди. Как щедрый владетель, отдавши кому-нибудь для пользования большой и прекрасный дом, берет за это не всю плату, но какую-нибудь малую часть, чтобы и для себя сохранить (право) господства, и того человека заставить хорошо помнить, что он не владелец строения, но пользуется им по доброте и щедрости, так и Господь наш, вверив человеку все видимое и предоставив ему жить в раю и пользоваться в нем всем, чтобы он, мало-по-малу увлекшись мыслью, не счел всего видимаго самобытным и не возмечтал слишком много о своем достоинстве, повелевает ему воздерживаться от одного дерева, а за нарушение этого повеления определяет тяжкое наказание, дабы он знал, что находится под Владыкою и всем прочим пользуется по благости Владыки. Но так как (Адам) по крайней невнимательности, вместе с женою, впал в несчастие чрез преступление данной заповеди и вкушение от древа, то поэтому (Писание) и назвало его деревом познания добра и зла. Не то, чтобы человек дотоле не знал, что добро и что зло; он так не незнал, что и жена, разговаривая с змием, сказала: рече Бог: да не ясте от него, да не умрете; значит, она знала, что смерть будет наказанием, если они преступят заповедь. Но - так как после вкушения от этого дерева они лишились и вышней славы, и почувствовали телесную наготу, поэтому (Писание) назвало его деревом познания добра и зла: у него было, так сказать, упражнение в послушании или непослушании. Узнали вы, почему (Писание) сказало: отверзошася очи их, и разумеша, яко нази беша. Узнали, почему дерево называется древом познания добра и зла. Подумай же, какой стыд наконец охватил их, когда они, вкусив от древа, преступили заповедь Господню: сшиста листвие смоковное и сотвориста себе препоясания. Смотри, из какой славы в какое унижение низверглись они. Те, которые доселе жили, как земные ангелы, изобретают себе одежду из листьев. Таково зло - грех. Он не только лишает нас вышняго благоволения, но и ввергает в великий стыд и унижение, похищает у нас и те блага, которыми обладаем, отнимает всякое дерзновение. Но чтобы, разсматривая грех, совершенный человеком чрез вкушение от древа и преслушание, не сделать нам все слово печальным, переведем речь, если угодно, от этого древа к другому, к древу креста, и посмотрим, какия бедствия причинило то и какия блага принесло это. Впрочем, бедствия произошли не собственно от древа, но от безпечнаго произволения и презрения, какое (он) показал в отношении к заповеди. То древо ввело смерть, потому что за преслушанием последовала смерть; это даровало безсмертие. То изгнало из рая; это возвело нас на небо. То за одно преступление подвергло Адама такому наказанию; это освободило нас от безчисленных тяжестей греховных и дало нам дерзновение пред Господом нашим. Видите вы разность между древом и древом? Видите злобу диавола, безпечность человека и человеколюбие Владыки? Итак, вооружимся, прошу любовь вашу, этим животворящим древом, силою его умертвим губящия душу страсти, как и апостол Павел говорит: иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми (Гал. V, 24). А это значит: те, которые всецело предали себя Христу, умертвили всякую нечистую похоть, возникающую в теле ко вреду всех сил души. Им подражая, и мы сделаем свои члены бездейственными для утверждения в нас владычества диавола, чтобы нам и в настоящей жизни спокойно переплыть это бурное и опасное море, и, вошедши в тихую пристань человеколюбия Божия, получить блага, обещанныя любящим Его, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава, со Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДA XVII
И услышаста глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни (Быт. III, 8).
1.
Довольно, кажется, изъяснялись мы недавно, по мере сил своих, о дереве, показав вашей любви причину, по которой божественное Писание назвало его деревом познания добра и зла. Поэтому сегодня хочу обратиться к последующему, чтобы вы познали несказанное человеколюбие Божие и то, какое Он показал снисхождение вследствие попечения о нашем роде. Подлинно, Он сделал и направил все так, чтобы созданное Им разумное животное пользовалось всею честью и ни в чем не уступало по жизни ангелам, но и в теле приобрело бы их безстрастие. А когда увидел, что оба они (прародители), по безличности, нарушили Его заповедь, не смотря на то, что Он предварил и обезопасил их угрозою, то и после этого не прекратил Своего человеколюбия, но (остался) верен Своей благости. Как чадолюбивый отец, видя, что сын его, по безпечности, ведет себя недостойно своего благородства и с высоты чести ниспал в крайнее унижение, по чувству горячей родительской любви, не оставляет его и в этом положении, но снова исполняет свой (долг), стараясь мало по малу освободить его из этого унижения и возвести в прежнюю честь, точно так и всеблагий Бог, сжалившись над человеком, по причине злаго умысла, которому он подвергся, соблазненный женою и принявши чрез змея совет диавола, тотчас приходит к нему, как врач к больному и страждущему, который лежит и нуждается в многоразличном лечении и помощи врача. Но чтобы вам познать несказанное снисхождение Божие и из самых слов (Писания), надобно выслушать то, что было прочитано. И услышаста, сказано, глас [1] Господа Бога, ходяща в раи по полудни, и скрыстася Адам же и жена его от лица Господа посреде древа райского (Быт. III, 8). Не пройдем, возлюбленные, без взимания сказаннаго божественным Писанием, и не будем останавливаться на словах, но подумаем, что столь простыя слова употребляются ради нашей немощи, и все совершается благоприлично для нашего спасения. Ведь, скажи мне, если захотим принимать слова в буквальном значении, а не будем понимать сообщаемаго богоприлично, то не покажется ли многое странным? Вот посмотрим на самое начало нынешняго чтения. И услышаста, сказано, глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, и убоястася. Что говоришь? Бог ходит? Неужели и ноги припишем Ему? И не будем под этим разуметь ничего высшаго? Нет, не ходит Бог, - да не будет! Как, в самом деле, ужели Тот, Кто везде есть и все заполняет, чей престол небо, а земля подножие ног, ходит по раю? Какой разумный человек скажет это? Что же значит: услышаста глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни? Он восхотел возбудить в них такое чувство (близости Божией), чтобы повергнуть их в безпокойство, что и было на самом деле: они почувствовали это, попытались скрыться от приближавшагося (к ним) Бога. Привзошел грех - и преступление, и напал на них стыд. Нелицеприятный судия, то есть совесть, возстав, взывала громким голосом, упрекала их, показывала и как бы выставляла пред глазами тяжесть преступления. Для того человеколюбивый Владыка, созидая вначале человека, и вложил в него совесть, как неумолкающаго обличителя, который не может быть обманут или обольщен. Хотя бы учинивший грех и совершивший беззаконное дело успел укрыться от всех людей, - от этого судии он скрыться не может, напротив, всегда носит внутри себя этого обличителя, который безпокоит его, мучит, карает, никогда не утихает, но нападает на него и дома, и на площади, и в собраниях, и за столом, и во время сна, и при пробуждении, требует отчета в проступках, и поставляет на вид и тяжесть грехов, и угрожающее ему наказание, и, как усердный врач, не перестает прилагать свои врачества, хотя и видит, что ея не послушают, не отступает, но продолжает постоянно заботиться.

2.
Именно в том ея и дело, чтобы непрерывно напоминать (о грехе) и не давать ему (грешнику) дойти когда-либо до забвения о проступках его, но выставлять их. на вид ему, чтобы хотя чрез это сделать нас не столь склонными к повторению прежних грехов. Если многие из нас не преодолевают безпечности и при таком содействии и помощи совести, имея в себе такого сильнаго обличителя и карателя - совесть, которая терзает сердце и поражает сильнее всякаго палача, то без этой помощи мы не тотчас ли бы погибли? Потому теперь и первозданный, ощутив в себе это чувство и возъимев мысль о присутствии Божием, в ту же минуту скрывается. Отчего (это), скажи мне? Оттого, что увидел он, что на него возстал сильный обличитель, т. е. совесть. Не было у него другого обличителя и свидетеля греха, кроме того, котораго он носил внутри себя. А с другой стороны, вместе с обличением совести, и потеря славы, доселе облекавшей их подобно светлой одежде, давала им, чрез (ощущение) наготы, понять тяжесть сделаннаго греха. Когда поэтому они после тяжкаго того греха покрылись стыдом, то и пытались скрыться. Услышаста, сказано, глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, и скрыстася Адам же и жена его от лица Господа Бога [2] посреде древа райскаго. Нет ничего, возлюбленный, хуже греха: пришедши, он не только покрывает нас стыдом, но и делает безумными тех, которые прежде были разумны и исполнены великой мудрости. Подумай, до какого безумия дошел наконец тот, который перед этим обладал такою мудростью, который на деле показал нам дарованную ему премудрость, кто произнес такое пророчество. Услышав, как сказано, глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, он, вместе с женою, скрылся ото лица Господа Бога посреде древа райского. Какое безумие - хотеть скрыться от Бога, вездесущаго, от Творца, призвавшаго все из небытия к бытию, знающаго сокровенное, создавшаго в отдельности сердца людей, ведающаго все дела их, испытующаго сердца и утробы и видящаго самыя движения сердца нашего? Но не удивляйся, возлюбленный! Таков обычай у грешников: они хотя и не могут укрыться, однако стараются укрыться. Что они сделали это, не перенося стыда, которым покрылись они после греха, лишившись той нетленной славы, подумай о том, где они скрываются? Посреде рая. Как негодные и неблагодарные слуги, не имея возможности скрыться от своего господина, бросаются из одного угла дома в другой, потому что страх смущает их душу, так точно и эти (прародители), не находя никакого убежища, укрываются в самом доме, то есть в раю. Не без намерения обозначается и время (пришествия Божия); услышаста глас Господа Бога, ходяща в раи по полудни, а для того, чтобы ты познал человеколюбие Владыки, как Он нимало не замедлил, но лишь только увидел случившееся и тяжесть раны, тотчас поспешил врачеванием, дабы рана, воспалившись не сделалась неисцельною. Поэтому Он спешит предупредить и тотчас останавливает увеличение раны, и, следуя влечению Своей благости, ни на минуту не оставил ея без попечения. Враг нашего спасения, всегда завидующий нашему блаженству, показал такую злобу, что в самом начале устроил козни и чрез гибельный совет свой лишил их того чуднаго состояния. Но премудрый Бог, устрояющий нашу (жизнь) по Своей мудрости, видя и злобу диавола, и безпечность человека, по которой он, будучи обольщен вместе с женою, поверг себя в такой стыд, является и, как кроткий и человеколюбивый судия, открывает суд полный страха и трепета, производит точное изследование, внушая нам чрез это производить суд о ближних не прежде, как сделавши точное изследование.

3.
Итак послушаем, если угодно, о чем спрашивает Судия, что отвечают подсудимые, какое наказание им определяется, и какому осуждению подвергается тот, кто устроил им такой навет. Но напрягите, прошу, ум ваш и внимайте тому, что говорится, с великим страхом, потому что, если мы, видя земного судью, сидящаго на возвышенном месте и выводящаго на средину подсудимых, бьющаго и наказывающаго их, стоим с немалым страхом, желая услышать, что говорит судья, и что отвечает виновный, то тем более должны поступить так теперь, когда видим Творца природы, производящаго суд над своими созданиями. Но если будете слушать внимательно, то увидите, какая разность между человеколюбием Божиим и жестокостию людей в отношении к ближним. И призва Господь Бог Адама, и рече ему: Адаме, где еси (ст. 9)? Самый вопрос уже заставляет подивиться безмерному человеколюбию Божию, не в том только отношении, что Он позвал, но и в том, что Он позвал Сам, чего не делают люди в отношении к другим себе подобным, имеющим одну с ними природу. Вы знаете что, когда судьи, сев на высокое седалище, производят суд над преступниками, то не удостоивают их (личнаго) своего ответа, показывая им и через это, какому безчестию они подвергли себя совершением худых дел; судья хотя и отвечает, его ответы передает подсудимому и потом слова подсудимаго сообщает судье кто-либо другой, стоя между ними. Таков, как всякий знает, обычай у судей везде. Но Бог (поступил) не так, - как же? Он Сам зовет. И призва, сказано, Господь Бог Адама, и рече ему: Адаме, где еси? Смотри, какая сила заключается в этом кратком речении. Позвать виновнаго - это самое уже есть дело великаго и несказаннаго человеколюбия; покрытому стыдом и не смеющему открыть уста и двинуть языком дать - вопросом - повод (к оправданию), есть дело великой благости. Но слова: где еси? имеют большое значение и кроме (указания на) человеколюбие. Бог как бы так говорил Адаму: что это случилось? Иным Я тебя оставил, и иным нахожу ныне; оставив облеченным славою, теперь нахожу тебя в наготе. Где еси? Как это случилось с тобою? Кто довел тебя до такой перемены? Какой разбойник и тать, похитив так внезапно все богатство, оставил тебя в такой нищете? Откуда явилось у тебя чувство наготы? Кто виновник того, что ты лишился той чудной одежды, которою был облечен? Что за внезапная перемена? Какая буря так скоро потопила весь твой груз? Что такое случилось, что ты пытаешься скрыться от Того, Кто столько облагодетельствовал тебя и возвел в такую честь? Боясь кого, ты стараешься теперь скрыться? Разве явился обвинитель? Разве выступили свидетели? Откуда появились в тебе такая робость и страх? Глас Твой [3] услышах ходяща в раи, и убояхся, яко наг есмь, и скрыхся. Откуда у тебя сознание наготы? Скажи Мне, что это за новость и странность? Кто мог бы когда-либо сказать тебе это, если бы ты сам себе не причинил такого стыда, если бы не вкусил от того одного дерева, от котораго Я заповедал тебе не вкушать? Обрати внимание на человеколюбие и крайнее незлобие Господа. Он мог тотчас, даже не удостоив ответом сделавшаго такой грех, подвергнуть его наказанию, которое Он наперед уже определил за преступление, однако долго терпит, медлит, вопрошает и выслушивает ответ, и опять спрашивает, как бы вызывая виновнаго к оправданию, чтобы, при открывшемся случае, показать ему Свое человеколюбие и после такого преступления. Чрез это Он внушает нам, чтобы мы, судя виновных, не обращались с ними грубо и не выказывали в отношении к ним зверской жестокости; но проявляли бы свое великодушие и снисходительность, как бы производя суд над своими членами, и памятуя, что они одной с нами природы, растворяли бы наказание человеколюбием. Не без намерения божественное Писание употребило такую снисходительность (в словах); грубостью речи оно учит нас человеколюбию Божию и возбуждает, ревность к тому, чтобы подражать благости Господа по мере сил человеческих. И рече ему: кто возвести тебе, яко наг еси, аще не бы от древа, егоже заповедах тебе сего единаго не ясти, от него ял еси (ст. 11)? Откуда бы ты, говорит, мог узнать это и покрыться таким стыдом, если бы не предался крайней невоздержности и не пренебрег Моею заповедью?

4.
Обрати, возлюбленный, внимание на преизбыток благости Божией: Он ведет с ним (Адамом) речь, как друг с другом, и упрекает его за нарушение Своей заповеди. Кто возвести тебе, яко наг сей, аще не бы от древа, егоже заповедах тебе сего единаго не ясти, от него ял еси? Не мало силы заключается и в словах: сего единаго. Разве, говорит, Я стеснил тебя в наслаждении (удовольствиями райскими)? Разве не дал Я тебе полной свободы и не отдал во власть всего, что есть в раю, заповедав воздерживаться от одного только дерева, чтобы ты видел, что находишься под Владыкою и должен оказывать некоторое послушание? Что же за безпечность такая, что ты, имея столько наслаждений, не мог воздержаться от одного этого (дерева), но так скоро нарушил данную Мною заповедь и подверг себя стольким бедствиям? Какую получил ты пользу? Не говорил ли Я об этом наперед? Не удерживал ли и не предохранял ли страхом наказания? Не сказал ли, что произойдет с вами? Не для того ли запретил вам вкушать (от древа), чтобы вы не подверглись этим (бедствиям)? Кто даст тебе прощение, когда ты после стольких предостережений оказался столь невнимательным? Не заповедал ли Я обо всем, как отец возлюбленному чаду, и не внушил ли - от других дерев вкушать, а от того удерживаться, дабы не потерять тебе всех своих благ? Но ты признал конечно совет другого добрым и даже более достойным доверия, чем Мою заповедь, и сделал это, надеясь достигнуть большаго; презрев Мои повеления, дерзнул вкусить от дерева. Вот ты собственным опытом познал, как пагубен этот совет. Видите человеколюбие Судии? Видите несказанную .Его кротость и незлобие? Видите снисхождение, превосходящее всякое слово и мысль? Видите, как вопросом и словами: Кто возвести тебе, яко наг сей, аще не бы от древа, егоже заповедах тебе сего единаго не ясти, от него ял еси? - (Бог) хочет открыть ему двери к оправданию, чтобы явить такому грешнику Свое человеколюбие. Послушаем же виновнаго, что он отвечает на это? И рече, сказано, Адам: жена, юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох (ст. 12). Несчастныя слова, возбуждающия великую жалость и способныя подвигнуть к человеколюбию Господа, столь кроткаго и благостию побеждающаго наши беззакония. Так как (Бог) великим Своим долготерпением потряс его душу и показал ему тяжесть греха его, то Адам, в свое оправдание говорит Ему: жена, юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох. Признаю себя, говорит, грешником; но жена, юже дал еси со мною, о которой сам Ты сказал: сотворим ему помощника по нему, - она была виною моей погибели. Жена, юже дал еси со мною. Мог ли я ожидать, что подвергнет меня такому стыду та, которая для того и создана, чтобы доставлять мне собою утешение? Ты дал ее мне; Ты привел ее ко мне. Она-то, не знаю по какому побуждению, даде ми от древа, и ядох. Это имеет некоторый вид оправдания, но оно не приносит прощения. Какого в самом деле прощения, говорит (Бог Адаму), можешь ты заслуживать, забывший Мои заповеди, и предпочевший данное женою Моим словам? Пусть и жена дала, но довольно было Моей заповеди и страха наказания, чтобы заставить тебя бежать от вкушения. Разве ты не знал? Разве не ведал? Заботясь о вас, Я для того и сказал наперед, чтобы вы не подверглись этому. Итак, хотя и жена подала тебе повод к преступлению заповеди, ты от этого не будешь безвинным. Тебе надлежало бы показать к Моей заповеди более доверия, и не только самому удержаться от вкушения, но и жене показать важность греха. Ты - глава жены; она для тебя создана; а ты извратил порядок, и не только не исправил ее, но и сам увлекся; тело должно повиноваться голове, а вышло наоборот: голова последовала за телом и высшее сделалось низшим. Так как ты извратил весь порядок, то и находишься теперь в таком состоянии, ты, который доселе был облечен такою славою. Кто достойно оплачет тебя за потерю стольких благ? И во всем том, что с тобою произошло, не вини никого другого, кроме самого себя и своей безпечности. Если бы ты не захотел, жена не могла бы довести тебя до этой погибели. Она тебя не упрашивала, не уговаривала, не соблазняла. Она только подала, и ты тотчас с такою легкостью решился вкусить, нисколько не вспомнив о Моей заповеди, но подумав, будто Я обманул тебя и не позволил вкушать для того, чтобы ты не приобрел больших благ. И с какою целью ты мог быть обманут Мною, Который излил на тебя столько благодеяний? И то самое, что Я предварил вас и заповедал воздержание, чтобы вы не подверглись настоящему бедствию, и это какое было благодеяние! Но ты, вменив все это ни во что, вот на опыте узнал тяжесть своего греха. Итак, не приписывай вины одной жене, но - и своей безпечности.

5.
После того, как всеблагий Господь довольно побеседовал с Адамом и тот сделал признание во грехе, сложив, как он думал, вину на жену, - смотри, какое опять употребляет (Господь) снисхождение, как удостоивает и жену ответа пред Собою. Рече, сказано, Бог [4] жене: что сие сотворила еси (ст. 13)? Ты слышала, говорит, что муж слагает вину на тебя и все приписывает тебе, которая дана ему в помощь и для того создана, чтобы доставлять ему утешение, какое только можешь, как подобная ему и имеющая общую с ним природу. Зачем же ты это сделала, жена? Для чего стала и для себя и для мужа виновницею такого стыда? Какая вышла тебе польза от такого невоздержания? Какая тебе прибыль от обольщения, которому ты поддалась добровольно и в котором сделала участником и мужа? Что же жена? Змий прельсти мя, отвечала она, и ядох. Смотри, и она объята великим страхом и оправдывается в совершенном грехе. Как муж думал сложить вину на свою жену, говоря: жена принесла и дала мне, и я ел, - так и она, не находя никакого убежища, признается в сделанном и говорит: змий прельсти мя, и ядох. Это злое, говорит, животное причинило нам такую погибель; его пагубный совет поверг нас в такой стыд, оно обольстило меня, и я ела. Не пройдем, возлюбленные, этих слов без внимания, но разсмотрим тщательно, чтобы получить нам отсюда великую пользу. Суд здесь страшный и полный ужаса, и надобно выслушать внимательно все, что ни говорится, собрать из этого великое сокровище для ума. Смотри, и муж говорит: жена, юже дал еси со мною, та ми даде, и ядох. Нет никакого принуждения, никакого насилия, видно произволение и решимость: только даде, не принудила, не заставила насильно. И жена опять в свое оправдание не сказала: змий принудил меня, и ядох, - но что? Змий прельсти мя; а уступить или не уступить обольщению было в ея власти. Змий, говорит, прельсти мя. И точно, враг нашего спасения, действовавший и давший совет посредством этого лукаваго животнаго, обольстил (жену), т. е. не принудил и не заставил насильно, но привел в дело обман свой чрез гибельный совет, так как нашел, что жена легко может принять обман, не заслуживающий никакого извинения. Змий прельсти мя, и ядох. Смотри же, как всеблагий Господь довольствуется их словами и ничего более не принуждает их говорить. Ведь и об этом Он спрашивал не потому, чтобы не знал: Он знал, и совершенно знал, но для того, чтобы показать Свое человеколюбие, Он снисходит к их немощи и призывает их к исповеданию греха. Поэтому Он больше ни о чем и не спрашивает. Надлежало знать и вид (to_ ei/~doj) обмана; но чтобы нам показать, что вопрос (жене и мужу) сделан не по незнанию, Бог удовлетворяется тем, что сказано ими. Сказав: змий прельсти мя, и ядох, жена этим указала на то гибельное внушение, которое она приняла от диавола чрез змия, т. е. что после вкушения будете яко бози. Видели вы, с какою тщательностью был вопрошаем Адам? С каким снисхождением введена в судилище и жена? Как оба они оправдывались? Посмотрите теперь и на преизбыток несказаннаго человеколюбия Судии. Когда жена сказала: змий прельсти мя, и ядох, то (Бог) уже не удостоивает змия и ответа, не дозволяет ему оправдываться и не спрашивает его, как (спрашивал) мужа и жену; но, приняв от них оправдание, устремляется на него, как на виновника всех зол. И поелику Он, как Бог, ведущий и сокровенное, знал, что змий служил орудием козней и злобы диавола против человека, то чтобы ты познал Его благость к людям, по которой Он, хотя и знал это, говорил однако одному: где еси? кто возвести тебе, яко наг еси? - другой: что сие сотворила еси? - не так поступает в отношении к лукавому этому зверю, но как? И рече Господь Бог змию: яко сотворил еси сие. Видишь различие? Жене сказал: что сие сотворила еси? - а змию: яко сотворил еси сие. Так как ты, говорит, сделал это зло, подал этот гибельный совет, послужил орудием столь великой злобы, до того изострил (жало) зависти против созданного Мною, то проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных; на персех [5] и чреве ходити будеши и землю снеси вся дни живота твоего. И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя. Той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будешь его пяту (ст. 14; 15).

6.
Обрати здесь внимание на порядок и последовательность, вполне обнаруживающия человеколюбие (Господа). Делая допрос, Он начал с мужа, потом перешел к жене. И когда она указала на виновника, Он, приступив к змию и не потребовав уже от него ответа, налагает (на него) наказание и притом такое, которое бы продолжалось всегда и, будучи на виду, постоянно учило все последующие (роды) - не принимать подобнаго гибельнаго совета и не обольщаться его хитростями. Но, может быть, скажет кто: если совет дал диавол, употребив змия в орудие, то за что же это животное подверглось такому наказанию? И это было делом неизреченнаго человеколюбия Божия. Как чадолюбивый отец, наказывая убийцу своего сына, ломает и нож и меч, которым тот совершил убийство, и разбивает их на мелкия части, - подобным образом и всеблагий Бога, когда это животное, как меч какой, послужило орудием злобы диавола, подвергает его постоянному наказанию, чтобы мы из этого чувственнаго и видимаго явления заключали, в каком находится он безчестии. Если послуживший орудием подвергся такому гневу, то какое наказание должен понести тот? Это особенно показал нам Христос, говоря в божественном Евангелии к стоящим ошуюю: отыдите от мене прокляти во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (Матф. XXV, 41). Ему уготован издревле, его ожидает тот неугасимый огнь. Что же может быть несчастнее тех людей, которые, по небрежению о своем спасении, делают себя повинными той же казни, которая уготована диаволу? Что нам, если захотим творить добродетель и исполнять постановленные Иисусом Христом законы, уготовано царство, - об этом послушай, что Он (Христос) говорит: приидите, благословении Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира (ст. 34). Видишь, тому уготован неугасающий огнь, а нам, если не будем безпечны, царство? Помышляя об этом, позаботимся о жизни, будем избегать зла и никогда не будем обольщаться хитростями диавола. Если хотите и не чувствуете себя утомленными, еще подвергнем разсмотрению наказание, наложенное на змея, чтобы таким образом, мало-по-малу обозревши суд до конца, мы могли видеть величие человеколюбия Божия. Если люди часто проводят по целому дню, смотря на судью, сидящаго на всенародном судилище и произносящаго приговор над подсудимыми, и не уходят, доколе не увидят, что судья встал, тем с большим усердием следует нам теперь взирать на всеблагаго Бога, - как Он, с одной стороны, определяет змею тяжкое наказание, чтобы наказанием этого чувствами постигаемаго животнаго, которым, как орудием, воспользовался лукавый демон, дать нам понятие о том наказании, какое его постигнет, и как, с другой стороны, милостиво возлагает и на жену и на мужа соразмерное наказание, служащее больше к исправлению, чем к мучению, чтобы мы, внимательно разсмотрев все это, подивились попечению человеколюбиваго Бога, какое Он показал в отношении к нашему роду. Что же Он говорит? И рече Господь Бог змию: яко сотворил еси сие, проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных. На персех и чреве ходити будеши, и землю снеси вся дни живота твоего. И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя. Той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту.

7.
Велик и силен гнев, потому что чрезмерно велик и обман, который лукавый диавол сделал чрез змия. И рече Господь Бог змию: яке сотворил еси сие. Так как ты, говорит, послужил орудием такой злобе и таким образом привел в исполнение обман, подавши гибельный совет и растворив для (прародителей) смертоносную чашу; так как ты сделал это и захотел лишить Моего благоволения тех, которые созданы Мною, послужив орудием воле лукаваго демона, спадшаго, по злобе и безмерной гордости, с неба на землю, - то за это, что он употребил тебя в орудие, Я налагаю на тебя всегдашнюю казнь, чтобы из совершившагося с тобою и он мог знать, какое наказание постигнет его, и последующие люди научились не увлекаться внушениями его и не внимать его обольщению, дабы не подвергнуться тому же: за это проклят ты от всех зверей, так как своею мудростию воспользовался не по надлежащему; напротив, преимущество, какое имел ты пред всеми животными, сделалось для тебя причиною всех зол. Змий, сказано, бе мудрейший всех скотов и зверей земных [6]. За это ты будешь проклят от всех скотов и зверей земных. Но так как предмет проклятия не подлежал чувствам и не был видим для глаз, поэтому-то (Бог) налагает на него и чувственное наказание, чтобы мы могли постоянно иметь перед глазами следы его казни. На персех и чреве ходити будеши и землю снеси вся дни живота твоего, - за то, говорит, что ты воспользовался (своим) устройством не по надлежащему, но дерзнул вступить в беседу с созданным Мною разумным животным. Как действовавший чрез тебя и употребивший тебя в орудие диавол за то, что возмечтал (о себе) выше своего достоинства, низвергнут с неба, таким же образом и тебе повелеваю принять другой образ устройства - пресмыкаться по земле и ею питаться, так что тебе уже невозможно будет смотреть вверх, но постоянно должно находиться в таком положении и одному между всеми зверями питаться землею. И не это только, но и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим, и между семенем тоя. Не удовольствуюсь и этим, чтобы ты ползал по земле, но сделаю еще и жену непримиримым врагом тебе; да и не ее одну, но и семя ея сделаю также постоянно враждебным твоему семени. Той твою блюсти будет главу, ты же блюсти будеши его пяту. Я дам ему (семени жены) такую силу, что оно всегда будет наступать на твою голову, а ты будешь под его ногами. Смотри, возлюбленный, как и в наказании этого животнаго Бог показывает нам Свою попечительность о роде человеческом! И это относится только к чувственному змию; но желающий может после вникнуть в смысл написаннаго и понять, что, если это сказано о чувственном (змие), то еще более нужно прилагать сказанное к мысленному змию. И его, уничтожив, поверг под наши ноги Бог и дал нам власть наступать на его голову. Не на это ли Он указывает, когда говорит: наступайте на змию и на скорпия (Лук. X, 19)? Чтобы мы не подумали, будто это сказано о чувственных животных, Он прибавил: и на всю силу вражию. Видели вы безмерное человеколюбие Божие и из наказания, наложеннаго на орудие диавола? Перейдем, если угодно, опять к жене. Так как он (змей) ввел в обман, то первый и получил наказание; итак как он первую соблазнил жену, и потом она уже увлекла и мужа, то ее первую и подвергает (Бог) наказанию, которое впрочем имело целию исправление. И жене рече: умножая умножу, печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада: и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет (ст. 16). Смотри на благость Господа, какую показывает Он кротость после такого преступления. Умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя. Я, говорит, хотел, чтобы ты проводила безпечальную безболезненную жизнь, свободную от всякой скорби и горести и исполненную всякаго удовольствия, (хотел, чтобы ты), будучи облечена телом, не чувствовала ничего телеснаго. Но как ты не воспользовалась по надлежащему таким счастием, но избыток благ довел тебя до столь великой неблагодарности, то чтобы ты не предалась еще большему своеволию, Я налагаю на тебя узду, и осуждаю тебя на печали и воздыхания. Умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада. Я, говорит, сделаю, что у тебя рождение детей - источник великаго утешения - будет начинаться печалию, чтобы ты сама в повседневных скорбях и печалях при деторождении имела постоянное напоминание о том, как велик этот грех и преслушание, чтобы с течением времени не предала ты забвению случившагося теперь, но знала бы, что причиною этого был для тебя обман. Поэтому умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: в болезнех родиши чада. Здесь разумеются болезни рождения и тот великий труд, какой должна терпеть (жена), нося плод, как бремя, в продолжение стольких месяцев, - также некоторыя особенныя, происходящия отсюда, боли, растяжение членов и те нестерпимыя страдания, которыя знают только те (жены), которыя испытали (их).

8.
Однако человеколюбивый Бог даровал, вместе с скорбями, и столь великое утешение, что радость о рождении младенца равняется тем болезням, которыя, в продолжение стольких месяцев, терзают утробу матери. Переносящия такой труд, столько терзаемыя болезнями и, так сказать, отчаивающияся в самой жизни, после того как родят и насладятся радостью за (свои) страдания, опять, как бы забывши все, что было, предаются деторождению: так устроил Бог для непрерывнаго сохранения людей! Надежда будущих благ всегда облегчает перенесение настоящих скорбей. Это всякий может видеть на предприимчивых купцах которые переплывают обширныя моря, переносят кораблекрушения и (нападения) морских разбойников и часто, после многих таких опасностей, обманываются в своих надеждах, и не смотря на это, не останавливаются, но снова принимаются за тоже. Это же можно сказать и о земледельцах: и они, после того, как прорежут глубокия борозды, употребят на обработку земли много трудов и щедро посеют семена, часто обманываются в надежде, вследствие засухи, или безведрия, или напавшей ржавчины при самом конце (созревания) колосьев [7], не смотря однако на это, они не отстают, но опять, когда придет время, берутся за земледелие. Это можно приметить и во всяком занятии. Так точно и жена: часто и она, после многих тех месяцев (чревоношения), после нестерпимых болей, после безсонных ночей, после растяжения членов, вследствие какого-либо незначительнаго неблагоприятнаго обстоятельства, выкинув прежде времени младенца, еще ни образовавшагося и не получившаго определеннаго вида, или хотя и образовавшагося, но не вполне, нездороваго, или часто даже мертваго, едва только избежит опасности, как бы забыв все это, опять начинает тоже, опять терпит тоже. И что говорю: тоже? Часто случается, что и умирает вместе с дитятей, однакож и это не вразумляет прочих и не удерживает от этого дела: такое-то Бог соединил с скорбью удовольствие и радость! Поэтому сказал (Он): умножая умножу печали твоя: в болезнех родиши чада. Это же сказал и Христос, беседуя с учениками и показывая вместе и тяжесть скорби, и обилие радости: жена, егда раждает, скорбь имать, яко прииде год ея; потом, желая представить нам, как чувства скорби скоро проходят, и сменяются радостью и веселием, говорит: егда же родит отроча, ктому не помнит скорби за радость, яко родися человек в мир (Иоав. XVI, 21). Видишь безмерное попечение (Божие)? Видишь, что наказание преисполнено вразумления? В болезнех родиши чада. Потом: к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет. Как бы оправдываясь пред женою, человеколюбивый Бог говорит: вначале Я создал тебя равночестною (мужу) и хотел, чтобы ты, будучи одного (с ним) достоинства, во всем имела общение с ним, и как мужу, так и тебе вверил власть Над всеми тварями; но поелику ты не воспользовалась равночестием, как должно, за это подчиняю тебя мужу: и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет. Так как ты, оставив равночестнаго и имеющаго общую с тобою природу, того, для кого ты создана, решилась вступить в беседу с лукавым животным-змеем, и принять от него совет, то затем Я уже подчиняю тебя ему и объявляю его твоим господином, чтобы ты признавала власть его; так как ты не умела начальствовать, то научись быть хорошею подчиненною. К мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет. Лучше тебе быть под его начальством и состоять под его управлением, чем, пользуясь свободою и властию, носиться по стремнинам. И для коня полезнее иметь на себе узду и ходить под управлением, чем без этого носиться по стремнинам. Итак, имея в виду твою пользу, Я хочу, чтобы ты к мужу имела обращение, повиновалась ему, как тело голове, и с радостию признавала его господство. Вижу, что вы утомились продолжительностию слова; но, прошу вас, ободритесь несколько, чтобы нам не оставить суда недоконченным и не уйти, оставив Судию еще сидящим (на суде): ведь мы уже приблизились к самому концу.

9.
Посмотрим же, что, после жены, Бог говорит мужу и какое налагает и на него наказание. Адаму же рече: яко послушал еси гласа жены твоея, и ял сей от древа, егоже заповедах тебе сего единого не ясти, от него ял еси: проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего. Терния и волчцы возрастит тебе, и снеси траву селную. В поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратитися в земли, от неяже взят сей, яко земля еси, и в землю отъидеши (ст. 17, 18, 19). И отсюда открывается великое и несказанное попечение Господне о человеке; но выслушаем внимательно каждое слово. Адаму же рече: яко послушал еси гласа жены твоея, и ял сей от древа, егоже заповедах тебе сего единого не ясти, от него ял еси. Так как ты, говорит, послушал жены своей и вкусил от дерева, ея совет предпочел Моей заповеди, и не захотел воздержаться от одного только того дерева, от котораго Я заповедал тебе не есть (Я повелел тебе воздерживаться не от многих дерев, а от одного только, а ты не воздержался и от него, но, забыв Мои заповеди, послушал жены), то за это на самом деле узнаешь, какое ты сделал зло. Слушайте, мужья; слушайте, жены! Один, чтобы не слушаться жен, когда оне советуют худое, другия, чтобы не предлагать таких советов. Если он (Адам), хотя и сложил вину на жену, однако не удостоился никакого извинения, то какое оправдание будет иметь тот, кто станет говорить: „ради жены согрешил я в том и в том, сделал то и то?" Жена для того и подчинена твоей власти, ты для того и поставлен ея господином, чтоб она повиновалась тебе, чтобы голова не следовала за ногами. Но часто можно видеть противное: тот, кто должен быть в чине головы, не удерживается даже и в чине ног; поставленная же в чине ног, становится в чине головы. Поэтому и блаженный Павел, учитель вселенной, предвидя все это, вопиял: что веси, жено, аще мужа спасеши? или что веси, мужу, аще жену спасеши (1 Кор. VII, 16)? Однако, и муж должен с великою осторожностию отвергать гибельные советы жены, и жена, живо помня наказание, какому подверглась Ева, давшая мужу гибельный совет, пусть не дерзает советовать мужу что-либо подобное и пусть не подражает Еве, но, вразумляясь ея примером, пусть советует то, что и ее и мужа не подвергнет, никакому осуждению и наказанию. Но возвратимся к предмету. Адаму же речв Бог: яко послушал еси гласа жены твоея, и ял еси от древа, егоже заповедах тебе сего единено не ясти, от него ял еси. Так как ты, говорит, показал такую безпечность касательно соблюдения данной Мною заповеди и не воспользовался ни страхом, ни предварительным Моим объявлением того, что должно произойти с вами за вкушение, но дошел до такого нечестия, что, при таком (обилии) наслаждений, не мог удержаться от одного дерева, то поэтому проклята будет земля в делех твоих. Смотри на человеколюбие Господам как (неодинаково) Он наказывает змия и это разумное животное (человека). Тому говорит: проклят ты от земли; а этому не так; как же? - проклята земля в делех твоих. И справедливо. Так как земля создана для человека, чтобы он мог наслаждаться плодами ея, поэтому теперь Бог, за человека же, так согрешившаго, налагает на нее проклятие; и так как наложенное на землю проклятие лишило человека покоя и благополучия, то проклята, говорит, земля в делех твоих. Потом, чтобы ты знал, что значит: проклята, прибавил: в печалех снеси тую вся дни живота твоего. Смотри, каждое наказание распростирается на весь век, чтобы не только они (прародители) получили от этого пользу, но и последующие роды познавали из этого, за что постигло их это наказание. В печалех, говорит, снеси тую вся дни живота твоего. Потом, еще точнее определяя вид проклятия и причину печали, прибавил: терния и волчцы возрастит тебе. Вот памятники проклятия! Терния, говорит, произрастят и волчцы. Я сделаю, что ты будешь переносить тяжкий труд и заботу, и в печали проводить всю жизнь, чтобы это было для тебя уздою, чтобы ты не мечтал о себе свыше своего достоинства, но постоянно помнил бы о своей природе, и впредь никогда не допустил себя до подобнаго обольщения. И снеси траву селную. В поте лица твоего снеси хлеб твой. Смотри, как после преслушания у него все стало не так, как в прежней его жизни! Я, говорит, вводя тебя в этот мир, хотел, чтобы ты жил без скорби, без труда, без забот, без печалей, чтобы ты был в довольстве и благоденствии и не подлежал телесным нуждам, но был чужд всего этого и пользовался совершенною свободою. Но так как тебе не была полезна такая свобода, то Я и прокляну землю так, что она впредь уже не будет, как прежде, давать плодов без посева и возделания, а только при большом труде, усилии и заботах; подвергну тебя постоянным скорбям и печалям, заставлю все делать с изнурительным напряжением, чтобы эти мучительные труды были для тебя всегдашним вразумлением вести себя скромно и знать свою природу. И это будет не на малое или краткое время, по продолжится во всю жизнь твою. В поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратишися в землю, от неяже взят еси, яко земля еси и в землю отъидеши. Ты будешь терпеть это, доколе не наступить конец твоей жизни, когда ты разрешишься в землю, из которой и был образован. Хотя Я дал тебе природу телесную, по Моему человеколюбию, но это тело (произошло) из земли и будет опять землею: земля еси и в землю отъидеши. Чтобы этого не было, Я повелел вам не касаться того древа, присовокупив: в оньже аще день снесте от него, смертию умрете. Я не хотел этого, но так как с Моей стороны сделано все, а ты сам устроил себе это, то не вини никого другого, но приписывай все своей безпечности. Здесь рождается у нас еще другой вопрос, который, если вам угодно, мы решим вкратце, и затем окончим слово. Рече, сказано, Бог: в оньже аще день снесте от него, смертию умрете; а оказывается, что они после преслушания и вкушения жили еще много лет. Это представляется недоумением только для тех, которые поверхностно относятся к приведенным словам. Но кто слушает с добрым размышлением, для того ясно сказанное, и для внимательнаго не представляет никакого недоумения. Хотя они (Адам и Ева) прожили много лет, но с той уже минуты, как услышали: земля еси, и в землю отъидеши, они получили смертный приговор, сделались смертными и, можно сказать, умерли. Указывая на это. Писание и сказало: в оньже аще день снесте, смертию умрете - вместо того, чтобы сказать: получите приговор - быть уже смертными. Как в человеческих судах, человек приговоренный к отсечению головы, будучи затем посажен в темницу, хотя бы и долго пробыл там, будет проводить жизнь не лучше мертвых, так как уже предав смерти приговором, - так подобным же образом и прародители с того самого дня, в который услышали смертный приговор, хотя и долго еще прожили, но по приговору уже умерли. Знаю, что сказано уже много и наше поучение простерлось очень далеко. Поэтому, при помощи Божией, по мере сил наших, изъяснив вам до конца нынешнее чтение из Писания, здесь и прекратим свое слово.

10.
Можно бы, правда, предложить и другое и показать, что это самое наложенное наказание и то, что люди стали смертны, заключает в себе бездну человеколюбия; но чтобы не обременить вашего ума многочисленностию (мыслей), попросим только вас - по выходе отсюда не вдаваться в праздныя беседы и в безполезную болтливость, но размышлять с собою и беседовать с другими о том, что сказано, и приводить себе на память то, что говорил Судия, чем оправдывались виновные, также то, как один слагал вину на другую, а эта - на змея, и как (Бог) наказал и последняго, наложив на него казнь постоянную, простирающуюся на все время, и, выразив сильный гнев на него, этим показал Свое попечение об обольщенных. Из того самаго, что Он так воздал обольстителю, видно, что этот обольститель соблазнил особенно Ему дорогих. Потом, припоминайте наказание, какому подверглась жена, или - лучше - исправление; припомнив сказанное Адаму и представляя в уме не приговор: яко земля еси, и в землю отъидеши, подивитесь притом несказанному человеколюбию Господа, по которому Он, если только мы решимся делать добро и убегать зла, обещал нас, происшедших из земли и в землю разрешающихся, удостоить неизреченных тех благ, уготованных любящим Его, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. II, 9). Итак мы должны воздавать великую благодарность Господу нашему за такия благодеяния и никогда не выпускать их из памяти: напротив, добрыми делами и совершенным удалением от зла будем умилостивлять Его и приобретать Его благоволение к нам. Если Он, будучи Богом безсмертным, не отказался принять на Себя наше смертное и земное естество, освободить от древней мертвенности, вознести превыше неба, почтить соседением Отцу и удостоить поклонения от всего небеснаго воинства, то не было ли бы крайне неблагодарно, если бы мы не устыдились воздать Ему противным, и безсмертную душу пригвоздив, так сказать, к плоти, сделали земною, мертвою и бездейственною? Нет, умоляю вас, не будем так неблагодарны к Тому, Кто оказал нам столько благодеяний, но, следуя Его законам, будем делать угодное и приятное Ему, чтобы и Он признал нас достойными вечных благ, коих да удостоимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДA XVIII
И нарече Адам имя жене своей [1] Жизнь, яко та мати всех живущих. И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны: и облече их. И рече Бог [2]: се Адам бысть яко едина от Нас (Быт. III, 20-22).
1.
Видели вы вчера человеколюбие Судии? Видели изследование исполненное благости? Видели разность наказаний - как наказан коварный обольститель, как наказание, наложенное на обольщенных, показывает великое человеколюбие Божие? Видели, как полезно было нам присутствовать в судилище и видеть, как производилось изследование? Мы узнали, сколь многих и великих благ лишили себя Адам и Ева преступлением данной им заповеди, лишившись той неизреченной славы и жизни, которая была почти ничем не хуже ангельской. Мы увидели снисходительность Владыки, узнали, какое великое зло -безпечность, как она лишает нас и тех благ, которыми мы уже пользовались, и подвергает великому стыду. Поэтому, умоляю, будем бдительны, и пусть падение их (первых людей) послужит для нас врачеством, и их безпечность пусть будет для нас побуждением к осторожности, потому что совершающие после этого те же грехи подлежат большему наказанию, так как они не захотели вразумиться примерами. И действительно, потомки, согрешающие подобно первым людям, подвергаются неодинаковому с ними наказанию. В этом можно тотчас удостовериться из слов мудрого учителя вселенной, то есть, блаженнаго Павла, который говорит: елицы бо беззаконно согрешиша, беззаконно и погибнут, и елицы в законе согрешиша, законом суд приимут (Рим. II, 12). Эти слова значат: жившие до закона и живущие после закона не одинаково будут судимы; согрешающие после дарования закона подвергнутся тягчайшим наказаниям. Елицы бо беззаконно согрешиша, беззаконно и погибнут, то есть, наказание облегчается тем, что они не пользовались наставлением и помощию закона. И елицы в Законе согрешиша, законом суд приимут. А эти, говорит (апостол), так как имели наставником закон, и, не смотря на это, не вразумились, но грешили подобно тем, наказание понесут большее. Но выслушаем и то, что прочтено сегодня. И нарече, говорит (Моисей), Адам имя жене своей Ева, то есть жизнь, яко та мати всех живущих. Смотри, какая обстоятельность (в словах) божественнаго Писания, как оно не умолчало и об этом, но сообщило нам, что Адам дал имя и жене. Нарече, говорит, имя жене своей Ева, что значит - жизнь, яко та мати всех живущих, то есть, она есть начало всех, имевших произойти от нея людей, корень и основание последующаго рода. Потом, сообщив нам о наречении имени жене, опять показывает нам благость Божию, как Он не оставляет без внимания созданных Им, когда они были в таком стыде и наготе. И сотвори, говорит, Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны; и облече их. Как сердобольный отец, имеющий благороднаго сына, воспитываемаго со всею заботливостию, наслаждаюшагося всею роскошью, живущаго в прекрасном доме, облеченнаго в шелковыя одежды и свободно пользующагося отцовским имением и богатством, видя впоследствии, что от такой счастливой жизни он впал в бездну разврата, лишает его всего этого, подчиняет своей власти, и сняв с него (богатую) одежду, одевает его в бедное, часто даже в рабское платье, чтобы не оставить в совершенной наготе и стыде, - так и человеколюбивый Бог, когда (Адам и Ева) сделались недостойными того славнаго и блестящаго одеяния, которое облекало их и избавляло от телесных нужд, лишил их всей этой славы и счастия, каким они пользовались до этого тяжкаго падения, но вместе с тем являя им великое милосердие и сожалея об них в самом падении, и видя, что они покрыты великим стыдом и не знают, что и делать, чтобы не оставить их в совершенной наготе и посрамлении, делает для них кожаныя ризы и одевает их. Таковы козни диавола: когда он найдет послушных себе, то обольстив их кратковременным удовольствием, низвергнув в самую глубину зла и покрыв стыдом и безчестием, оставляет их в этом низком положении на жалкий позор зрителям. Но Попечитель душ наших, видя их в совершенной безпомощности, не оставляет их в этом положении, но придумывает для них покров, и бедностию одежды показывает им, какого одеяния они заслужили. И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны: и облече их. Смотри, как божественное Писание снисходит (к человеческим понятиям). Но я и теперь повторяю тоже, что неоднократно говорил: мы должны все понимать богоприлично, и под словом: сотвори должны понимать: повелел. Он повелел им облечься в кожаныя ризы для непрестаннаго памятования о преслушании.

2.
Пусть об этом послушают богатые, которые украшаются тканями червей и одеваются в щелк, и пусть знают они, как человеколюбивый Владыка с самаго начала вразумлял человеческую природу. Так как первозданный преступлением заповеди заслужил осуждение на смерть, между тем нужно было облечь его одеждою, которая бы прикрывала его стыд, то (Бог) сотворил им кожаныя ризы, научая этим нас избегать изнеженной и роскошной жизни, не искать жизни праздной и безпечной, но более любить суровую. Но, может быть, богатые, негодуя на эти слова, скажут: так что же? Ты велишь нам одеваться в кожаныя одежды? Не говорю этого, потому что и первые люди не навсегда получили те ризы; человеколюбивый Владыка к прежним благодеяниям всегда прибавляет другия. Так как первые люди, лишившись того безстрастия и ангельской жизни, подвергли себя телесным нуждам, то Бог впоследствии устроил так, чтобы одежда для людей была приготовляема из овечьей шерсти, впрочем не для чего иного, как только для того, чтобы она служила покровом и чтобы это разумное существо не жило, подобно безсловесным, в наготе и безстыдстве. Итак, употребление одежд пусть непрестанно напоминает нам о потерянных благах и о том наказании, которое постигло человеческий роль за прослушание. После этого пусть отвечают нам те, которые так увлеклись блеском, что даже и понятия не имеют об одеждах из овечьей шерсти, но облекаются в шелковыя и дошли до такого безумия, что вплетают еще и золото в одежды, - особенно же такую роскошь видим мы у женскаго пола: для чего ты, скажи мне, украшаешь тело и любуешься такою одеждою, а о том не думаешь, что этот покров изобретен вместо величайшаго наказания за преступление? Почему не слушаешь блаженнаго Павла, который говорит: имеюще пищу и одеяние, сими довольни будем (Тим. VI, 8)? Видишь, что надобно заботиться о том только, чтобы тело не было нагим, чтобы оно было только прикрыто, и отнюдь не заботиться о разнообразии одеяния. Но перейдем к тому, что следует далее. И рече Бог: се Адам бысть яко един от нас, еже разумети доброе и лукавое, и ныне да не когда прострет руку свою [3], и возмет от [4] древа жизни, и снест, и жив будет во век. И изгна его Господь Бог из рая сладости, делати землю, от неяже взят бысть (Быт. III, 22, 23). Смотри опять на Божие снисхождение. И рече, говорит Писание, Господь Бог се Адам бысть яко един от нас, еже разумети доброе и лукавое. Видишь, какия простыя слова? Все это будем понимать богоприлично. Этими словами (Писание) хочет напомнить нам о том обмане, которым диавол чрез змия обольстил (первых людей). Диавол сказал им, что аще снесте, будете яко бози (ст. 5), и они, надеясь сравняться с Богом, дерзнули вкусить; поэтому и Бог, желая вразумить их, привести в сознание греха и показать, как велико их прослушание и чрезмерно обольщение, говорит: се Адам бысть, яко един от нас. Эти слова выражают большое посрамление, могущее поразить преступника. Потому ты, говорит Бог, пренебрег моею заповедию, что возмечтал быть равным Богу? Вот ты сделался тем, чем надеялся быть, или -лучше - не тем, чем надеялся быть, а чем заслужил быть, се Адам бысть, яко един от нас, еже разумети доброе и лукавое. Это и говорил им чрез змея диавол - обольститель, - что отверзутся очи ваши и будете, яко бози, видяще доброе и лукавое (ст. 5). И ныне да не когда прострет руку [5] и коснется древа жизни, и снест, и жив будет во век. Усматривай отсюда человеколюбие Господа. Нужно тщательно изследовать эти слова, чтобы не могло утаиться от нас ничего, что сокрыто в этой глубине. Когда Бог давал Адаму заповедь, то повелел ему воздерживаться от одного только дерева, вкусив от котораго он подвергся наказанию смерти; давая заповедь, это определил ему, если нарушит, ничего не постановив касательно дерева жизни. Поелику Бог, как я думаю и как надобно понимать (w(j h(gou~mai kai_ e1sti sunidei~n) создал человека безсмертным, то он мог, если хотел, вместе с другими вкушать плоды и этого древа (жизни), которое могло постоянно поддерживать его жизнь: поэтому он не получил никакой (особенной) заповеди касательно этого дерева.

3.
Если же кто из любопытных захочет доискиваться, почему оно названо древом жизни, то пусть знает, что человек, следуя своим умозаключениям, не может понимать ясно все дела Божии. Чтобы созданный Им человек, живя в раю, имел упражнение в послушании или непослушании, Господу угодно было насадить там и эти два дерева: одно дерево жизни, а другое, так сказать, смерти, потому что вкушение от этого последняго и преступление заповеди навлекло на человека смерть. Так как человек, вкусивши от этого дерева, сделался смертным и подлежал уже телесным нуждам, так как впервые явился грех, за который Господом благодетельно установлена смерть, то Он и не оставляет Адама в раю, но повелевает ему выйти из него, показывая тем, что делает это не по чему-либо другому, как только по любви к нему. Чтобы точно уразуметь это, необходимо опять прочитать слова божественнаго Писания: и ныне, говорит, да не когда прострет руку [6] и возьмет от древа жизни, и снест, и жив будет во век. Так как, говорит, человек обнаружил великую невоздержность по отношению к данной заповеди и сделался смертным, то чтобы он не осмелился прикасаться и к этому дереву, постоянно поддерживающему жизнь, и не грешил безконечно, лучше ему быть изгнанным отсюда. Так изгнание из рая есть дело скорее попечительности Божией о человеке, нежели гнева. Таков Господь наш: и наказаниями не меньше, чем и благодеяниями, Он показывает Свое промышление о нас; и наказание посылает нам для нашего же вразумления. Так, если Он знает, что мы, греша безнаказанно, не делаемся худшими, то и не наказывает; чтобы предупредить наше поступательное движение к худшему и пресечь дальнейшее распространение греха, Он, по Своему человеколюбию, наказывает. Так поступил Он и теперь: заботясь о первозданном, повелел ему удалиться из рая. Изгна его, сказано, Господь Бог из рая сладости делати землю, от неяже взят бысть. Опять и здесь обрати внимание на тщательность (в словах) божественнаго Писания. Изгна его, говорит, Господь Бог из рая сладости, делати землю, от неяже взят бысть. Вот Он приводит в исполнение Свой приговор и, выведши (человека) из рая сладости, заставляет его возделывать землю, из которой он взят. И эти слова: от неяже взят бысть, сказаны не без цели, но чтобы (человек) в работе имел постоянное напоминание о своем смирении и знал, что отсюда его состав, что существо тела его в начале произошло из земли: делати, говорит, ту землю, из которой он и составлен. Что выразил Бог в Своем приговоре: в поте лица твоего снеси хлеб твой (ст. 19), тоже самое и теперь выражает словами: делати землю, от неяже взят бысть. Далее, чтобы нам знать, на какое разстояние Бог удалил человека от рая, божественное Писание научает нас и этому, говоря: и изрину Господь Бог [7] Адама, и всели его прямо рая сладости (ст. 24). Смотри, как в каждом обстоятельстве выразилось человеколюбие всеобщаго Владыки и каждый вид наказания свидетельствует о великой благости. Не только изгнание было делом человеколюбия и благости, но и то, что (Бог) поселил его против рая, дабы он постоянно скорбел, размышляя ежедневно о том, чего он лишился и до какого состояния довел себя. Но вид (рая), если и возбуждал в Адаме нестерпимую скорбь, в то же время однако доставлял и немалую пользу: постоянное созерцание (рая) служило для скорбящаго предостережением на будущее время, чтобы он снова не впал в то же (преступление). Вот как, по большей части, бывает с людьми: пока мы обладаем благами, дотоле не умеем надлежащим образом пользоваться ими; лишившись же их, делаемся умнее, и тогда, наученные опытом, начинаем сознавать свою безпечность, и таким образом перемена обстоятельств дает нам понять то, чего мы лишились и какому злу подвергли себя. Так и повеление изгнанному из рая поселиться вблизи и против него было знаком величайшей заботливости (Божией о человеке), чтобы это воззрение напоминало ему и он отсюда извлекал для себя пользу, и имея сильное желание жить, не дерзнул, как находившийся вне рая, вкусить от древа. Божественное Писание все излагает нам, снисходя к человеческой немощи. И пристави херувима, и пламенное оружие обращаемое, хранити путь древа жизни (ст. 25). Безпечность, какую они (первые люди) показали по отношению к данной заповеди, была причиною того, что так крепко загражден им вход в рай. Подумай, - Человеколюбец не удовольствовался тем, что поселил против рая, но повелел тем силам - херувимам и пламенному обращаемому оружию стеречь путь, ведущий туда. Не без цели же (Моисей) присовокупил: обращаемое, но для того, чтобы научить нас, что совершенно загражден был ему вход в рай, так как то оружие, обращаясь, заграждало все, ведущие туда, пути и непрестанно возбуждало в нем страх и воспоминание.

4.
Адам же позна Еву жену свою (IV, 1). Замечай, когда это случилось. После преслушания, после изгнания из рая, - тогда начинается супружеское житие. До преслушания (первые люди) жили, как ангелы, и не было (речи о) сожитии. И как это могло быть, когда они свободны были от телесных потребностей? Таким образом вначале жизнь была девственная; когда же по безпечности (первых людей) явилось преслушание и вошел (в мир) грех, девство отлетело от них, так как они сделались недостойными столь великаго блага, а вместо того вступил в силу закон супружества. Подумай же, возлюбленный, как велико достоинство девства, как высоко и важно это состояние, как оно превышает человеческую природу и требует помощи свыше. Что решившиеся избрать девство, и будучи в теле, живут подобно безтелесным силам, послушай слов Христа, сказанных саддукеям. Возбудив вопрос о воскресении и желая знать (мнение Иисуса Христа), они сказали: „Учитель! Было у нас семь братьев: первый, женившись, умер бездетным и оставил жену свою брату своему; и второй умер и, не имея семени, оставил жену свою брату своему; подобно и третий, и четвертый, и пятый, и шестой, и седьмой. Итак, в воскресении, котораго из семи будет она женою? Ведь все имели ее" (Матф. XXII, 24-28. Марк. XII.19-23. Лук.XX, 28-33)? Что же отвечал им Христос? Прельщаетеся, не ведуще писания, ни силы Божия. В воскресение бо ни женятся, ни посягают, но яко ангели суть [8]. Видишь, как избравшие, из любви ко Христу, жребий девства, и живя на земле, и будучи облечены телом, подражают ангельской жизни? Поэтому, сколько велик и высок этот подвиг, столько же велики и даже еще более велики венцы и награды, и блага, обещанныя тем, кто, вместе с девством, подвизается и в прочих добродетелях. Адам же, сказано, позна Еву жену свою, и заченши, роди Каина (Быт. IV, 1). Так как чрез преслушание вошел грех и приговор сделал первых людей смертными, то всемогущий Бог, устрояя, по Своей премудрости, продолжение человеческаго рода, соизволил уже ему умножаться чрез супружество. И рече (Ева): стяжах человека Богом. Смотри, как наказание сделало жену благоразумнее: рождение дитяти она приписывает не природе, но Богу, и (этим) обнаруживает в себе чувство признательности. Видишь, как наказание послужило для них побуждением к исправлению? Стяжах, говорит Ева, человека Богом; не природа дала мне дитя; его даровала вышняя благодать. И приложи родити брата его, Авеля (ст. 2). Так как она была благодарна за рождение (перваго сына) и признательна за первое благодеяние, то получила и второе. Таков наш Владыка: если мы обнаружим свою благодарность за полученные дары и исповедаем Благодетеля, Он ущедряет Свои к нам милости. Так и Ева за то, что рождение (Каина) приписала Богу, получает и другое дитя. Рождение детей сделалось уже величайшим утешением для людей, когда они стали смертными. Поэтому-то и человеколюбивый Бог, чтобы немедленно, в самом начале, смягчить строгость наказания и отнять у смерти страшный вид, даровал рождение детей, являя в нем, так сказать, образ воскресения и устрояя так, чтобы на место падающих (умирающих) возставали другие. И бысть, сказано, Авель пастырь овец; Каин же бе делаяй землю (Быт. IV, 2). Божественное Писание сообщает нам о занятиях каждаго из родившихся, (а именно), что один из них вел жизнь пастушескую, а другой возделывал землю. И бысть по днех, принесе Каин от плодов земли жертву Господу [9]. Смотри, как Создатель природы вложил в совесть познание. Кто, скажи мне, привел его (Каина) к этой мысли (о принесении жертвы Богу)? Никто другой, как только познание, положенное в совести. Принесе, говорит, от плодов земли жертву Господу. Он знал и понимал, что надлежит из своего имения приносить (Богу), как Владыке, какой-нибудь плод; не потому, что Бог нуждается в этом, но для того, чтобы, наслаждаясь столь великим благодеянием (Божиим), показать свою признательность. Бог не имеет ни в чем нужды и ничего не требует от нас; но, снисходя к нам, по Своему неизреченному человеколюбию, дозволяет это (принесение Ему жертв) ради нашего спасения, чтобы познание Господа служило для человеческой природы училищем добродетели. И Авель принесе и той от первородных овец своих (ст. 4). Не без цели и не напрасно я в самом начале беседы говорил вашей любви, что Господь наш не смотрит на различие лиц, но награждает намерение, испытывая душевное расположение. Так, вот смотри, было и теперь. Поэтому, возлюбленные, тщательно выслушаем сказанное и посмотрим, что Писание повествует о Каине и что об Авеле; не пройдем этого разсказа без внимания, потому что божественное Писание ничего не говорит просто и как случится; каждый слог, каждая даже черта заключает в себе некоторое скрытое сокровище; таково свойство всего духовнаго. Итак, что говорит Писание? И бысть по днех, принесе Каин от плодов земли жертву Господу: и Авель принесе и той от первородных овец своих, и от туков их (ст. 3. 4).

5.
Более проницательные уже из самаго чтения понимают сказанное. Но так как мы должны заботиться о всех вообще, - потому что духовное учение не знает различия, - то вот яснее раскроем вам эти слова, и для этого снова повторим их. Каин, сказано, принесе от плодов земли жертву Господу, потом, желая сообщить нам и об Авеле, божественное Писание говорит, что и он принес жертву от своего, пастушескаго занятия: принесе и той от первородных овец своих и от ту - ков их. Смотри, как Писание показывает нам боголюбивое его намерение и то, что он принес не просто от овец, но первородных, то есть, дорогих, отборных, далее, что от этих первородных (принес) самое драгоценнейшее: и от туков их, сказано, из самаго приятнаго, наилучшаго. О Каине ничего такого Писание не замечает, а говорит только, что он принес от плодов земли жертву, что, так сказать, попалось, без всякаго старания и разбора. Опять говорю и не перестану говорит: Бог принимает наши приношения не потому, что нуждается в них, но потому, что хочет, чтобы и чрез них выражалась наша благодарность. Тому, кто приносит Богу и притом Ему принадлежащее, кто понимает различие природы (божеской и человеческой) и то, что человек удостаивается такой чести, надлежало, по возможности, исполнять свой долг, (ta\ par' e9autou~), и приносит Богу драгоценнейшее. Но смотри, возлюбленный: кто отсюда имел средства познать свой долг, тот справедливо наказывается, теряя свое спасение по безпечности. Ведь и тот не имел какого-либо наставника и этот - руководителя и советника, но каждый приступил к такому жертвоприношению по внушению совести и мудрости, свыше данной человеческому роду; но различие в намерениях и безпечность воли были причиною того, что приношение одного было принято, а другого отвергнуто Богом. И призре Бог на Авеля и на дары его (от. 4). Смотри, как исполняется здесь сказанное в Евангелии, что будут первыи последнии, и последнии первыи (Матф. XIX, 30). Вот и имеющий преимущество по первородству и прежде принесший (жертву) оказался хуже брата, потому что принес не так, как следовало. Когда оба они принесли жертву, и призре, говорит божественное Писание, Бог на Авеля и на дары его. Что значит: и призре? Значит: принял, похвалил намерение, увенчал расположение, был, так сказать, доволен тем, что совершено. Мы, если говорим о Боге и осмеливаемся раскрывать уста о безсмертной той Природе, то, будучи людьми, не иначе можем представлять это, как только при помощи языка. Но вот, что (здесь) удивительно: призре, говорит, Бог на Авеля и на дары, его. Принесение овец Писание назвало дарами, потому что принесено было драгоценное, отборное, непорочное. Итак, Бог призрел на Авеля за то, что он сделал приношение с чистым расположением; призрел и на принесенные дары не за то только, что они были чисты, но за то, что во всех отношениях оказывались драгоценными, как по расположению приносящаго, так и потому что (овцы) были первородныя, и притом избранныя, и от туков их, и из этих самых наилучшие. И призре Бог, сказано, Авеля и дары его: на Каина же и на жертвы его не внят (ст. 5). Так как Авель принес с надлежащим расположением и от искренняго сердца, то призре, сказано, Бог - то есть, принял, одобрил, похвалил; принесенное же назвал дарами, чтобы этим почтить расположение принесшаго. На Каина же и на жертвы его не внят. Замечай точность (в словах) Писания. Словом: не внят оно показало отвержение принесеннаго, а названием принесенных плодов земли жертвою внушает нам еще нечто другое. Смотри, в самом деле, как Писание и самыми событиями и словами дает знать, что Господь желает от нас всего этого [10] для того, чтобы наши внутренния расположения обнаруживались в делах наших и мы знали бы, что находимся под владычеством Господа и Творца, Который привел нас из небытия в бытие. Назвав овец дарами, и плоды земные - жертвою, божественное Писание этим научает нас, что Господь ищет не приведения безсловесных и не приношения плодов земных, но только душевнаго расположения. Поэтому и теперь, в зависимости от расположения, один был принят с даром, а другой по тому же отвергнут с жертвою. Слова же: призре на Авеля и на дары его: на Каина же и на жертвы его не внят - будем понимать богоприлично. Этими словами Писание хочет сказать, что Бог сообщил им познание о том, что Он расположением одного был доволен, а безразсудство (a0gnwmosu/nhn) другого отринул. Это совершено было со стороны Бога; посмотрим, что следует далее. И опечали, сказано, Каина [11] зело, и испаде лице его (ст. 5). Что значит: И опечали Каина зело? Его печаль происходила от двух причин: не только от того, что сам он был отвергнут, но и от того, что принят был дар брата его. И опечали сказано, Каина зело, и испаде лице его. Что опечалило его? Два эти обстоятельства опечалили его: и то, что Господь не принял его жертвы, и то, что дар брата был благоприятен Ему. Следовало, узнав причину из того, что произошло, исправить погрешность, потому что человеколюбивый Владыка наш не столько отвращается от нас, когда мы согрешим, сколько в таком случае, когда мы коснеем в грехе; но он (Каин) нисколько не заботился об этом (исправлении).

6.
И чтобы тебе вполне убедиться в этом и увидеть неизреченное величие Божия человеколюбия, замечай в настоящих событиях обилие благости и величие милосердия Божия. Когда Он увидел, что Каин чрезмерно опечалился и готов, так сказать, утонуть в волнах печали, то не презрел его, но то же человеколюбие, какое показал Он к отцу его, после тяжкаго греха его, когда дал ему случай к оправданию и отверз двери к дерзновению, словами: где еси? - такое человеколюбие являет и теперь к (Каину), оказавшемуся столь неразумным и готовому как бы низринуться в пропасть; простирая руку (помощи), и желая дать ему случай исправить свой проступок, говорит ему: вскую прискорбен был еси и вскую испаде лице твое. Еда, аще право принесл еси, право же не разделил сей, не согрешил ли еси? Умолкни. К тебе обращение его, и ты тем обладаеши (ст. 6. 7). Смотри, возлюбленный, какое несказанное снисхождение попечения! Бог видел, что Каин объят, так сказать, страстию зависти: смотри же, как Он, по благости Своей, прилагает соответствующее ему врачество, чтобы тотчас поднять его и не дать ему утонуть. Вскую прискорбен был еси и вскую испаде лице твое - отчего, то есть, ты одержим такою печалию, что и на лице своем выказываешь глубину скорби? Вскую испаде лице твое? Отчего совершившееся так тронуло тебя? Для чего ты не исполнил своего долга? Ты приносил жертву не человеку, котораго можно обмануть. Разве не знаешь, что Я желаю не приношений, но искренняго расположения приносящих? Вскую прискорбен был еси и вскую испаде лице твое? Еда, аще право принесл сей, право же не разделил еси, не согрешил ли еси? Что тебе пришло на мысль сделать приношение, это похвально; а то, что ты несправедливо разделил (избрал плоды на жертву), это послужило причиною того, что принесенное тобою отвергнуто. Приносящий Богу должен соблюдать большую тщательность при разделении; и сколь велико различие между Приемлющим и приносящим, столько же должно делать различия и при избрании (жертвы). Но ты нисколько не подумал об этом, и принес просто что случилось: поэтому принесенное и не могло быть принято. Но, как твое расположение, с каким ты сделал приношение, нисколько не подумав о различии (между Приемлющим и приносящим), было причиною того, что принесенная тобою жертва отвергнута, так надлежащее расположение брата, показавшаго великую старательность в избрании (жертвы), сделало дары его благоприятными. Однако и при этом Я не хочу тебя наказывать за проступок, но только указываю на грех и даю тебе совет, который если захочешь принять, то и грех свой исправишь и не впадешь в худшее зло. Что же? Ты сделал грех, и великий грех, но Я не наказываю за него, потому что Я человеколюбив и не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему (Иезек. XVIII, 23). Так как ты согрешил, то умолкни, успокой свои помыслы, освободись от напора волн, осаждающих твою душу, укроти волнение, чтобы к прежнему греху не прибавить тебе другого тягчайшаго, чтобы не решиться тебе на какое-нибудь неисправимое зло. Не отдайся в плен лукавому демону. Согрешил еси, умолкни. Бог уже наперед знал, что (Каин) восстанет на брата, и этими словами предупреждает его. Как Бог, ведущий тайны душевныя, Он знал сердечныя движения Каина: поэтому в продолжительном увещании и милостивых словах предлагает ему приличное врачество и делает с Своей стороны все, хотя (Каин) и отверг лекарство и низринулся в бездну братоубийства. Согрешил еси, умолкни. Не думай, говорит Бог, будто Я, отринув твою жертву за ненадлежащее расположение и приняв дар брата за его истинное расположение, лишаю тебя первенства и отнимаю у тебя права первородства. Умолкни: хотя он и удостоился от Меня чести и дар его принят, но к тебе обращение его, и ты тем обладаешь, - так что, и после этого греха, Я за тобою оставляю преимущества первородства, и ему повелеваю быть у тебя под властию и начальством. Смотри на человеколюбие Господа, как Он этими словами желает укротить ярость и неистовство Каина, и удержать его от возстания на брата. Видя движения его мысли и зная жестокость его убийственнаго намерения, Бог наперед хочет смягчить его сердце и успокоить его ум, и для того подчиняет ему брата и не отнимает у него власти над ним. Но и после такой заботливости и после такого врачевания Каин не получил никакой пользы. Таково различие во внутреннем расположении (Каина и Авеля), такова сила зла!

7.
Но чтобы, простирая далее слово, нам не быть в тягость вашей любви, и беседа наша, поражая ваш слух, не показалась скучною, мы, остановив здесь слово, попросим вас, усердные слушатели, возненавидеть подобные (Каиновым) поступки и, отвратившись совершенно от греха, с великим усердием и от всего сердца обратиться к заповедям Господним, особенно же после стольких и таких примеров. Никто из нас (в свое оправдание) не может уже прибегнуть к неведению. Если он, разумею Каина, хотя и не мог указать ни на кого из предков своих, кто бы сделал подобное ему преступление, подвергся однако, как вы после узнаете, невыносимому и тяжкому наказанию, то что же должны потерпеть мы, когда так же, или еще и хуже, грешим после такого обилия благодати? Не постигнет ли нас вечный огонь, червь неумирающий, скрежет зубов, кромешная тьма, огненная геенна и прочия неотвратимыя казни? Для нас уже не остается никакого оправдания, когда мы живем так безпечно и нерадиво. Не все ли мы знаем, что должно делать и чего не должно, что делающие первое (добро) получат победные венцы, а впавшие в последнее (грех) подвергнутся крайним мучениям? Поэтому прошу, умоляю и заклинаю, да не будет безплодным наше собрание в этом месте, но да последуют за слушанием слав самыя дела, чтобы, имея совершенно спокойную совесть и от этого питаясь благими надеждами, могли мы, легко переплывши опасное море настоящей жизни, войти в пристань Божия человеколюбия и получить те неизреченныя блага, которыя Господь обещал любящим Его, благодатию и милосердием Единороднаго Его Сына, с Которым святому и покланяемому Его Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.





Написать или заказать сайт
Используются технологии uCoz